ЛЖЕНАУКА И ГЛОБАЛЬНОЕ МАНИПУЛИРОВАНИЕ

Нынешнее состояние техногенной цивилизации вновь обостряет классическую дилемму «сциентизм-антисциентизм», вынуждая заново ставить целый ряд вопросов. Выступает ли наука безусловно ведущим фактором, лежащим в основе разумного общественного устройства и успешного развития цивилизации? Является ли современное научное знание самым ясным нашим представлением о самих себе, об обществе и мире, в котором живем? Если – да, то чем научно можно объяснить, или как научно оправдать глобальный системный кризис – масштабные разрушительные глобальные процессы, ведущие сегодня к распаду всего миропорядка, нормального общества, к насилию, разрушению морали, к распространению массовой нищеты?

Глобальные негативные явления носят фундаментальный характер разлада цельности Знания человечества о себе самом, слишком большого разрыва используемой нами продукции науки с миром наличной социальной реальности. В этом отставании от реальности и от ясного видения смыслов и целей развития человеческой цивилизации «повинна» в т.ч. и наука, отделившаяся от целостных типов знания (религии и философии), занимающаяся прагматичным рациональным познанием вне контекста реальности как ценностного бытия социума. Подчиняя эту реальность целям господ мира, целям субъектов рациональности, она называет это эволюцией, естественным развитием событий и процессов. Но это ведет к искажениям и утратам на макроуровне – в области смысла и стратегии развития общества.

Привычным, само собой разумеющимся каждому из нас представляется тезис о том, что уровень развития научного знания тесно связан с уровнем организации общества. При этом мало кто задумывается, что этот тезис предполагает и то, что наука в современном обществе выступает одним из трех наряду с СМИ и массовой культурой главных инструментов и «столпов» манипуляции сознанием. По мысли А. Субботина, наука служит тем же целям и силам, что и изощренный геноцид, финансовые аферы, повреждение связности, цельности и разрушение культурного генотипа общества, культ потребительства, «попкультура», массовое опошление сознания сериалами и обман через систему образования и СМИ [18].

С проблемой достоверности, объективности, адекватности своих результатов наука столкнулась и независимо от чьей-то «злой воли». Так, уходя от мифологии, наука сама во многих случаях (со времен алхимии) приобретала мифологический оттенок. Позже т.н. неклассическое естествознание столкнулось с проблемой неоднозначности описания окружающего мира. Одну и ту же реальность оказалось возможным описать разными методами и получить результаты, которые имеют равное право на существование. Ситуация осложнилась с развитием социальных и гуманитарных наук.

К этому добавилось то обстоятельство, что как социальный институт наука (и не только «гуманитарная») со времен Великой французской революции оказалась неразрывно связана с идеологией. Как отмечает С.Г. Кара-Мурза, идеология – продукт буржуазного общества – собственно говоря и возникла вместе с наукой, как ее «сестра» [6, c.184]. Она быстро стала паразитировать на науке апеллированием к природе, законам физики, механики, биологии и т.д. Большинство современных идеологий, независимо от их происхождения, утверждают, что основываются на науке или даже что составляют базу самой науки, стремясь таким образом обеспечить себе легитимацию «наукой». Наука заняла место, ранее принадлежавшее божественному откровению или разуму. Ученые обладают такой же силой, как жрецы в Древнем Египте. Власть, привлекающая к себе эту силу, обретает важное средство господства. Исчерпывающие сведения вначале давали людям освобождение, но затем  это обратилось в господство над людьми (К. Ясперс).

Идеология в принципе не является ни ложью, ни злом, но объективным и необходимым духовным компонентом социального бытия. Как отмечает С.С. Сулакшин, идеология есть собрание ценностей, а ценности порождают цели и управленческие, и частные по предметам человеческой деятельности, в том числе и в науке. По его мнению, усеченное понимание науки только как знаний ложно и неэффективно. Знания – это всего лишь первый этап на оси познавательного потенциала науки в пространстве двух потенциалов – познавательного и преобразовательного [14]. Взаимодействие идеологии и науки может быть положительным как для самой науки, приводя, по терминологии В.И. Вернадского, к «взрывам научного творчества», так и для всего общества. Скажем, идеология, вытекающая из адекватной реальности (структурированной и сконструированной в т.ч. научным познанием) национальной идеи, выступает как объективный фактор государственного бытия, самостоятельный источник и одновременно форма власти: в ее лице весь комплекс общественно-исторических ценностей соединяется в целостную систему общественно-государственной идентичности, отражающей облик нации на данном этапе истории. В этом отношении идеология есть форма самосознания народа на стадии государственности, вызванная потребностью в идентификации себя среди других, т.е. в осознании себя как некой целостности, отличающейся от других целостностей.

Однако любая идеология стремится обосновать тот социальный и политический порядок, который она защищает через апелляцию к естественным законам природы и общества. И если начинает господствовать идеология аморальная, выражающая эгоистические интересы некоего меньшинства, то научное знание (не являющееся само по себе рефлексивным мировоззрением) легко искажается и используется, интерпретируется таким образом, что превращается во зло, в инструмент манипуляции, размывания базовых ценностей. Тогда и начинаешь понимать глубокий смысл полуторавековой давности «обскурантистского» тезиса К.Н. Леонтьева про «весь этот физико-химический умственный разврат».

Здесь необходимо ввести понятие антиморали, с феноменом которой современное человечество столкнулось уже в открытую. Антимораль – это не просто особенности ценностных ориентаций и поведения какой-либо социальной группы, а откровенно враждебная традиционной морали, воинствующая идеология тотальной ценностной инверсии, полностью отрицающая моральные ценности как в аксиологическом, так и в деонтологическом аспектах и пропагандирующая прямо противоположные установки и образцы поведения с помощью софистической «логики» и неадекватно истолковываемых примеров социальной практики. Содержание антиморали составляют антиценности. Мир антиценностей, главной опорой и внутренним источником которого является античеловечность как таковая и ее синтез с некоторыми нейтральными качествами или потребностями человека, так же разнообразен и безбрежен, как и его ценностный мир. Однако главными объектами атаки на мораль со стороны антиморали выступают стыдливость, патриотизм, альтруизм, социальная солидарность, семья как юридически оформленный союз мужчины и женщины для воспитания детей, государственный суверенитет.

Исповедующее данную идеологию управленческое сообщество, в которое входят ослабшее государство, окрепшая международная бюрократия, финансовая власть, ТНК и крупный бизнес, заботится об управляемости своей системы, предлагая индивиду, в виде т.н. «формируемого общественного мнения», предопределенную «картину будущего», выводимую в т.ч. из «научной» статистики эмпирических наблюдений и ссылок на «истинные» концепции. Самый главный смысл системы современного империализма состоит в его искусственном, насильственном миропорядке – в поддержании условий полной подконтрольности общества узкому закрытому меньшинству: удержания различными (как грубыми, так и изощренными) способами основной массы населения, в том числе и научных кадров, «в узде», в положении либо интеллектуальных рабов, либо неимущего «рабочего скота». Для этого общество и его государство дезориентируется, дезорганизуется и деморализуется, его целенаправленно вводят в хаос, превращают в разобщенную, неразумную, послушную массу, состоящую из разделенных, неадекватных и деморализованных индивидов-функций, винтиков, лишенных права принимать содержательные, ответственные решения.

И эта участь не минует не только сравнительно небольшие этнополитические сообщества, но и  целые цивилизации. Так, постсоветская Россия, где в результате слома научных институтов и внедрения ложной, грубо неадекватной идеологии относительно «нормальные» (по крайней мере, применительно к «несоциальным» дисциплинам) взаимоотношения науки и идеологии глубоко деформировались, переживает ныне вал скопированных и компилятивных «стратегических проектов» и модных «научных» материалов, свидетельствующих о том, что их авторы плохо знакомы с избранной темой. Псевдоученые старательно втискивают стратегию научного прогресса и будущего великой страны в игольное ушко то узкой эмпирики, то неосхоластики, встраивают в «тренды». Нам вновь и вновь «научно» предлагается плыть по течению, расплачиваясь стратегическими ресурсами и честью за свою интеллектуальную несостоятельность.

Изменить положение дел в принципе невозможно без осмысления мотивов и механизмов лженаучных манипуляций. Поскольку, как отмечает В.Э. Багдасарян, манипулирование наукой в целях управления миром существует, то соответственно существуют и механизмы зависимости науки от целей «клуба бенефециаров», ведущего свой мировой проект. Это идейная, материальная, клиентная, клановая и статусная зависимость [1]. И если проблема сущности и признаков лженауки рассмотрена вполне удовлетворительно благодаря усилиям философов и самих ученых – борцов с ее засильем, то вопросы мотивов и механизмов манипуляций посредством лженаучных идей и концепций, особенно в контексте идеологии и ценностей субъектов глобального манипулирования,  пока не решены достаточно глубоко и всесторонне. И это при том, что появление и активное развитие нейропсихологии, кибернетики, информационных технологий, политической психологии, политологии, социологии позволило в значительной мере расширить арсенал средств и методов управления, перейдя от индивидов и небольших социальных групп к целым народам и регионам.

Манипуляция массовым сознанием (манипуляция общественным мнением) доминирующий в современную эпоху способ управления большим количеством людей (коллективами, сообществами) путем создания иллюзий и условий для контролирования поведения. Это воздействие направлено на психические структуры человека, осуществляется скрытно и ставит своей задачей установить контроль над поведением, лишить свободы выбора объект манипуляции посредством изменения представлений, мнений, побуждений и целей людей в нужном некоторой группе направлении. Манипуляция массовым сознанием служит ключевым элементом психологических операций и информационных войн. Первенствующее значение в теоретическом осмыслении сущности ММС как технологии господства принадлежит таким авторам, как X. Ортега-и-Гассет, Г. Шиллер, Э. Фромм, Р. Гудин, А.И. Субетто, С.И. Григорьев, В.И. Добреньков, С.Г. Кара-Мурза.

Сегодня понятие «манипуляция» во многом идентично контролю над поведением людей посредством внедрения в сознание идей, мыслей и представлений, формирования когнитивного образа мира с помощью массированного распространения специально подготовленной по форме и содержанию информации. В этой связи В.В. Тепикин указывает: «Человека в современном информационном обществе продолжают активно формировать и направлять, так сказать „информировать“. И манипулирование позволяет погрузить аудиторию в состояние иллюзорности, ведь само активное информационное поле обладает способностью формировать сознание людей, подчиняя их тем, кто управляет процессом» [19].

Структура и методика манипулятивных действий сложна и многообразна исходя из объекта, субъекта и целей. Сюда можно отнести физические условия (место действия, сенсорная палитра и др.), культурный фон, социальный контекст, физический и эмоциональный контакт, психологическое давление и многое другое. Но в большинстве случаев непременным элементом манипуляции выступает информационное оформление и обеспечение. Большая часть манипулятивных технологий основана на искажении, сокрытии и особых способах подачи информации.

Искажение информации варьирует от откровенной лжи до частичных деформаций, таких как подтасовка фактов или смещение по семантическому полю понятия.

Утаивание информации в наиболее полном виде проявляется в умолчании – сокрытии определенных тем. Гораздо чаще используется метод частичного освещения или избирательной подачи материала.

Способы подачи информации нередко играют решающую роль в том, чтобы сообщаемое содержание было воспринято необходимым его отправителю образом. Например, обилие данных в сыром или несистематизированном виде позволяет заполнить эфир потоками никчемной информации, еще больше осложняющей для индивида и без того безнадежные поиски смысла. Точно так же информация, поданная мелкими порциями, не позволяет ею эффективно воспользоваться. В обоих случаях тем не менее заранее снимается упрек в сокрытии тех или иных сведений. Ближе всего к собственно манипулятивному воздействию стоит прием особой компоновки тем, который как бы наводит получателя информации на вполне однозначные выводы. Немалую роль также играет момент подачи информации.

В.Н. Щеглов не только выделяет, но и описывает в рамках алгебраических моделей конструктивной (интуиционистской) логики пять способов (пунктов) информационного манипулирования: 1. Использование внушения; 2. Подача противоречивой информации; 3. Перенос частного факта в сферу общего; 4. Фрагментация; 5. Многократные повторы [23].

Применительно к тематике данной статьи интересны пп. 2-4 (пп. 1 и 5 в основном относятся к сфере собственно политтехнологий, бизнес-рекламы).

Противоречивость информации. Манипулятор (далее М) может ввести такое блокирование на любом шаге или даже в самом начале обучения, предъявив для С (субъекта познания, выступающего объектом манипуляции), слишком большой или противоречивый массив исходных данных Х, в расчете на то, что для вычисления модели у С всегда будет недостаток времени. Обычно противоречивость многих массивов данных заключается в неотделимости пространства заданных переменных по отношению к переменной цели Z = 0 или Z = 1. Часто С просто не имеет времени на творческую интерпретацию таких «неудачных» моделей, например, что пространство может стать отделимым при введении дополнительных новых переменных. Здесь кроется еще одна, капитальная сторона противоречивости. Мы пользуемся наличным, существующим (existent) языком, где слова являются как бы этикетками с «навечно» прикрепленным к ним смыслом.

Перенос частного в сферу общего. При исследовании сложных,  «зашумленных» объектов алгоритм на выходе возникает распределение оценок Г по их рангам в виде длинного «хвоста», где в конце многие Г = 1. Если из этого шума что-то полезно для М как источник, например, внушения для С, он делает «из мухи слона», т.е. искусственно подбирает сходные факты из таких слабых выводов для конструирования некоторого когнитивного образа с большим Г, истинность которого сразу трудно проверить. Этот случай является как бы обратным по отношению к блокированию информационного процесса по п.2. В данном случае М активно «стягивает» в единое целое заранее подобранные факты. В исследованиях центральной нервной системы (ЦНС) стремление раздражения от различных источников к одному, более сильному, называется принципом доминанты. Здесь более сильное это цель Z для М, который умеет создавать ее привлекательность и для С.

Фрагментация (семантическое манипулирование). М дает новую информацию малыми порциями (массив Х содержит мало переменных и мало состояний объекта, строк). По такой выборке С не может вычислить непротиворечивую модель или ее семантика и контекст весьма ограничены и, согласно подобранной выборке, соответствуют лишь цели М.

Таким образом, важнейшим подходом в манипулировании информацией является не прямая ложь, а искажение ситуации совершенно неприемлемым образом. Достаточно из множества фактов выбрать нужные, а остальные представить тенденциозно, односторонне, умолчать об их истинной природе. Или, например, такой прием, как использование средних цифр: ученые знают, что при большом разбросе показателей средние цифры не передают действительного состояния дел (классический пример в постсоветской России оперирование с данными о «среднем доходе россиян»).

К настоящему времени выделены и основные лингвистические приемы информационного манипулирования, вытекающие из культурного контекста [9, с.141-143].

Во-первых, слова, которые имеют негативную окраску, заменяют синонимами с нейтральным смыслом эвфемизмами. Это действенный прием создания положительного образа или нейтрализации для утверждения нужных идей. Например, в американских СМИ не употребляют фразу «Военные действия США в Афганистане (Ираке, Ливии и т.п.)», вместо этого говорится «Борьба Соединенных Штатов против терроризма». С помощью правильно составленного контекста слову можно придать любую «окраску», что наглядно иллюстрируют такие понятия, как «бизнес» или «пропаганда».

Во-вторых, эффективным средством управления массовым сознанием является использование идеологем. Примечательно то, что идеологема всегда маркирована, то есть эмоционально окрашена. Как правило, идеологема легко запоминается и создает иллюзию понимания у объекта манипуляции. Скажем, к популярным негативно маркированным идеологемам можно отнести понятия «коммунизм», «культ личности», а позитивным «свобода», «демократия».

В-третьих, одним из самых эффективных методов манипуляции является навязывание стереотипов, зачастую принимаемых за знания. Так, практически ежедневно использовавшееся в 1990-х и 2000-х гг. на всем постсоветском пространстве словосочетание «переходной период» употреблялось для того, чтобы оправдать низкие показатели благоустройства, которые якобы не вытекают из самой сущности избранной политической и экономической модели, а являются временными трудностями до того времени пока Россия (Украина, Узбекистан….) не «дорастет» до уровня развитых стран.

В-четвертых, манипулятору весьма удобны метафоры. Это готовые штампы мышления, но штампы эстетически привлекательные. Поэтически выраженная мысль всегда играла огромную роль в соединении людей. В последнее же время метафора становится все более управляемым явлением. Повышается и эффективность ее применения, поскольку метафора чутко реагирует на события в стране и на языковую моду. Так, карательные органы можно постоянно называть «стражами правопорядка». Большинство стран Восточной Европы можно красочно назвать «мостом цивилизаций», а «независимые» республики бывшего СССР еще и «сердцем Евразии». Д.В. Нежданов отмечает, что в политической науке весьма распространены такие метафоры, как «политический рынок», «вертикаль власти» [15, с.15-17].

Практически все из вышеописанного комплекса приемов информационной манипуляции в той или иной степени характеризует реальный процесс научной деятельности. Роль той же метафоры в расширении научных представлений становится легендарной, когда в своей модели атома «Бор использует структуру солнечной системы, Максвелл представляет электрическое поле через свойства жидкости, а атомы как бильярдные шары и т.д. Благодаря этим наглядным примерам легко убедиться, что даже естественные науки не является образцом буквального языка: более того, метафора, живо присутствующая в процессах моделирования, обеспечивает развитие науки» [11, с.48].

Довольно типично для реального процесса научной деятельности произвольное использование терминов и их неправомерная экстраполяция на другие области знания. Это слова-призраки, оторванные от своей первоначально объективной базы. Хорошо известно, как произвольно трактуются такие фундаментальные понятия, как «поле», «энергия», «информация», «аура» и многие другие. Любопытна трансформация слова «аура». Его первоначальный смысл – веяние (от греческого áura) чего-то ядовитого, тлетворного и смертоносного. Аурой естествоиспытатели называют местности, зараженные ядовитыми испарениями или газами. Однако по эстетическим причинам или в результате стихии моды это слово приобрело особый «романтический» смысл и стало исключительно популярным. Часто встречаются во вполне научных, на первый взгляд, работах такие понятия, как «энергоинформационный обмен», «биоэнергия», «биополе», «тонкие поля», «информационно-фазовое состояние материальных систем» и т.д. Произвольное толкование или изобретение терминов-пустышек сочетается с нарушением принципа финитизма, т.е. пределов применимости научного термина, которые определяются максимально строго для каждой области научного знания.

Мы должны помнить, что научность на самом деле – это не только эмпирическая, но и логическая последовательность доказательств при обязательном условии – принятии за исходную модель, выдуманную с помощью постулатов и аксиом, принятых на веру. То есть главное в науке – это вера в правильность исходной постулированной модели, аксиом и безупречность логики потом. Научная «объективность» во многом заключается в логической операции «если…, то…», называемой в математической логике импликацией. Истинность связи между событиями по принципу «если…, то…» наука пытается обосновать опытом в очень узких рамках. Для отдельных областей знания, например, для узких направлений физики, медицины или психологии, такая модель может работать очень хорошо. Но для широких сфер природы, а также для сознания или экономики она оказывается бессильной, так как перенесение модели исследований из частного случая на общий всегда чревато принципиальными ошибками и ложностью. Истинность многих общих положений науки (также, как и любой религии) доказать нельзя, что и приводит время от времени к глобальным научным революциям.

В условиях, когда внутри научного сообщества происходит постоянная борьба школ, группировок, мировоззренческих идеалов, а феномен науки в целом как ценности и содержание отдельных концептуально-теоретических продуктов активно и систематически используется субъектами глобального миропорядка, процессы манипуляции порождают феномен лженаучного знания с комплексом своих стереотипов и эвфемизмов, метафор и идеологем, утаивания и дозирования, фрагментаций и неадекватных экстраполяций. С.Г. Кара-Мурза, проанализировавший работы западных социологов науки (Б. Барнеса и др.), отмечает, что в современной политике на Западе одной из важных фигур стал эксперт, который убеждает общество в благотворности или опасности того или иного решения. Часто при этом возникает конфликт интересов могущественных сил, за которыми стоят финансовые и промышленные воротилы. Если они не приходят к тайному сговору, обывателя и депутатов развлекают спектаклем «научных» дебатов между противоборствующими группами экспертов. Ни о какой научной объективности, а тем более свободе информации среди ученых, выполняющих роль манипуляторов сознанием, речи и не идет. Ученый, который работает для правительства или промышленной фирмы, никогда не высказывает публично своего мнения, если нет приказа начальства выступить в защиту интересов организации. И, разумеется, начальство может заставить выполнить это условие, в чем могли убедиться на собственной шкуре многие ученые, поплатившиеся рабочим местом за свои сомнения [7, с.85-186].

Лженаучные идеи и концепции не являются исключительно результатом случайных и преходящих ошибок в исследованиях, а представляют собой закономерный и неизбежный, хотя и не вполне объективный, «продукт» бурного развития современной науки, с одной стороны, и целенаправленного внедрения массовой культуры, – с другой. Как отмечает С.В. Тихонова, лженаука «выполняет ровно те же функции, что и наука: формирует мировоззрение и обеспечивает алгоритмы практической деятельности. Справляется она с этими функциями куда быстрее науки (ведь она предлагает «знание», которого у науки еще нет), жертвуя эффективность скорости. Но скорость потребления является эффективностью для современного массового человека, привыкшего комфортабельно удовлетворять свои потребности» [20, с.117].

Под лженаукой здесь и далее будет пониматься такая теоретическая конструкция (и соответствующая ей практика), содержание которой, как удается установить в ходе независимой научной экспертизы, не соответствует ни нормам научного знания, ни какой-либо области действительности, а ее предмет либо не существует в принципе, либо существенно сфальсифицирован. При этом лженаука – это сознательное искажение научных фактов и научных выводов в личных или корпоративных интересах.

В определении границ охвата данного понятия мы исходим из двух принципиальных моментов.

С одной стороны, попытки излишней дифференциации, отделения и противопоставления понятия «лженаука» явно близким понятиям «псевдонаука», «паранаука», «квазинаука» ни к чему определенному не привели. Скажем, квазинауку (как и паранауку) чаще всего определяют как область такого знания, в котором в разной степени и пропорции содержатся ложные и, возможно, истинные утверждения и которая может содержать утверждения как фактуального, так и сфальсифицированного характера. Все перечисленные феномены объединяет одна общая черта – их претензия быть истиной и иметь статус науки. К этому следует добавить, что, если установлена ошибочность того, что первоначально можно было квалифицировать как квазинауку или паранауку, то они переходят в разряд лженауки.

С другой стороны, некорректна и практика чрезмерно расширительного толкования лженауки, когда происходит ее смешение с понятием «вненаучное знание». Как подчеркивает И.В. Гордеева, «астрология, рассматриваемая как учение (но не наука!) о воздействии небесных светил на земной мир и человека… может быть классифицирована как оккультно-мистическое учение и в качестве такового лженаукой не является до тех пор пока не начинает претендовать на статус научного знания. То же самое можно сказать и о парапсихологии и других мистических направлениях. Мистика, религия, философия, искусство составляют самостоятельные сферы духовной культуры и не могут соответствовать критериям научного знания, а также являться лженауками по определению..» [3, с.75-76]. В этой связи стоит заметить, что целевая классификация лженаук, предложенная С.Н. Савиновым [16], на наш взгляд, основана именно на этом смешении, что несколько снижает ее ценность, хотя и показывает сложность и многообразие данного феномена.

Суть упомянутой классификации – в следующем.

Лженауки первого типа непосредственно не стремятся к выгоде. К этому типу относятся религиозные учения, бесперспективные концепции, а также многочисленные концепции разных самоучек, стремящихся к прославлению, либо страдающих психическими отклонениями людей, которые создают «великие идеи». Такие концепции создаются либо в наиболее известных направлениях науки, которые сами по себе привлекают особое внимание научной общественности, как, например, теория относительности, которую лжеученые «опровергают» или «существенно дополняют» («формула Эйнштейна-Шипова»), единая теория поля, модели Вселенной, теории гравитации и т.п., либо в пространстве фантастических тем, вроде машин времени, телепортации, антигравитации и им подобных.

Лженауки второго типа стремятся к получению прибыли от частных инвесторов или торговли. Получение прибыли осуществляется путем предоставления мнимых услуг и товаров, не обладающих заявленными действиями обществу, получая доход от этих продаж. Один из вариантов получения прибыли – гонорары с продажи книг, которые в огромном количестве сочиняют их авторы. Второй вариант – это получение прибыли из различных общественных фондов и частного финансирования. Лженауки этого типа направлены на создание технологий промышленного применения или учений, которые могут заинтересовать распорядителей фондов и частных инвесторов. Также к этому типу относятся научные фальсификации, которые появляются в рамках официальной науки, в виде различных учений, чаще в актуальных направлениях, они рассчитаны на получение выгоды от грантов или иного финансирования «научной деятельности».

Лженауки третьего типаорганизованные (наиболее опасные и влиятельные). Они направлены на получение особо крупной прибыли от государственных фондов, крупных, частных инвесторов и иностранного финансирования. Лженауки этого типа стремятся к влиянию на власть и науку сверху, через высшую структуру власти или науки, они организованы в институты и академии, обладают устойчивым финансированием и влиянием в политике государства. В отличие от других типов лженаук, эти лженауки сами способны оказывать влияние на общественность и на власть.

С.Н. Савиновым выведен и перечень характерных признаков организованной лженауки, который представляют для нас существенную ценность [16].

  1. Описание некоего непознаваемого, «скрытого» мира, обладающего той или иной одухотворенностью; оперирование абстрактно-всеобъемлющей терминологией.
  2. Социально-личностная направленность.
  3. Бурное внедрение в практику в смысле стремительного применения своих «идей» в деле, которое порой опережает развитие самих этих идей, т.е. стремление в первую очередь использовать «идею» (манипулятивно – И.Т.).
  4. Прямое стремление к реализации в торговле и услугах.
  5. Высокая универсальность в том плане, что обычно в основе лженаучного учения лежит некий единый принцип, напоминающий произвольные рассуждения.
  6. Крайняя междисциплинарность, бурное заимствование понятий от разнородных наук, обладающих минимальной связью.
  7. Повышенная произвольность измышлений, порождение домыслов, выдаваемые в качестве выводов, за которыми должно быть экспериментальное подтверждение.
  8. Заимствование терминов из «официальной» науки (с их искажением) для сложных трактовок банальных явлений.
  9. Попустительство архаичному мышлению масс.
  10. Отсутствие скепсиса и самокритики, убежденность в своей абсолютной истинности.
  11. Толерантное сосуществование с другими подобными концепциями, составляющими совершенно разные представления, при крайней враждебности «официальной науке».
  12. Нулевой реальный (не декларируемый и не манипулятивный – И.Т.) эффект.

Добавим сюда, что наиболее эффективным критерием лженаучности является внутренняя и внешняя противоречивость этих учений: внутренняя связана с противоречиями внутри концепции, которые возникают неизбежно при произвольных выкладках; внешние противоречия связаны с несопоставимостью достигнутому уровню официальной науки.

По сходному основанию производил классификацию лженаук акад. Э.П. Кругляков, выделявший:

  1. «Наивную» лженауку, основанную на ничем не ограниченных фантазиях, слабом представлении о предмете либо просто невежестве;
  2. Лженауку, основанную на ошибочно интерпретируемых фактах;
  3. Мошенническую лженауку, мимикрирующую под науку, широко использующую терминологию переднего края научного поиска, но способную на прямые подлоги и фальсификации.

Лженаука «развивается» параллельно науке, поскольку начинает использовать научные понятия и законы для «объяснения» прежде «необъясненных вещей», фактически лженаука пытается интегрироваться в науку, она тянется вверх по научному древу, как лиана, достигая при этом вершины без собственного крепкого ствола. Этот механизм формирования лженаук на основе достигнутого научного знания является универсальным. Отличает лженауки то, что они только адаптируются к науке, но не развивают познание, как это делает наука. Объяснение, которые делает лженаука на основе научных познаний, является довольно примитивным связыванием аналогий, связи доказанного наукой и аналогичного недоказанного. Лженаука заимствует из науки явления, адаптирует в себе и даже «развивает» их в ложном направлении; при этом, чем сложнее явление (скажем, квантовая физика), тем больший псевдоэффект получается от его использования.

Использование некорректных выводов, произведенных за границами применимости признанной теории, является одним из наиболее популярных приемов лженауки. Классический пример – парадокс тепловой смерти Вселенной. Неправомерное признание (по умолчанию) термодинамики единственным законом природы привело к курьезному парадоксу. Рассматривая Вселенную как чисто термодинамическое образование, ее таким образом сначала подспудно убили, а потом предложили версию смерти [12].

Таким образом, социально-психологические истоки и детерминанты лженауки различны. Среди многочисленных факторов, порождающих лженаучные идеи и гипотезы, можно выделить методологические[1], мировоззренческие или идеологические, психологические, социологические и экономические (прагматические). Как правило, все они связаны между собой и не проявляются в своем чистом и изолированном виде. Здесь уместно сравнить два определения лженауки, различные по содержательно-смысловой направленности, но равнозначимые для понимания сущности и генезиса данного феномена.

Как утверждает А.М. Хазен, «лженаукой называется введение в процесс научной работы, научных публикаций и обсуждений политических и религиозных установок, преднамеренной фальсификации экспериментов, прямой или косвенной цензуры, а также методов уголовного мошенничества, использующих научную терминологию, научные степени и звания, в частности при рецензировании научных работ» [21].

В.С. Степин отмечает следующее: «Истоки лженауки – внутри самой науки. … Часто многие ученые, увлеченные той или иной идеей, претендуют на радикальное изменение научной картины мира, не имея на то достаточных оснований. Тогда начинается апелляция к власти, обращение через СМИ к общественному мнению, которые начинают поддерживать это «открытие». Идет борьба за средства, т.е. перераспределение денег. Но такие люди не обязательно прагматичны – они могут быть убеждены, что сделали переворот в науке, хотя этого никто и не признает» [17].

Вернемся непосредственно к проблеме организованной лженауки – главного орудия и, в ряде случаев, одновременно субъекта манипуляций сознанием. Как правило, лженауки этого типа (например, биоэнерго-информатика) способны формировать учреждения международного уровня. Обладая огромной властью, организованная лженаука влияет на научные учреждения, например, беспрепятственно получая патенты на бредовые и ненаучные «изобретения» (скажем, в 1990-х гг. «модным трендом» были торсионные генераторы). Лженауки способны влиять и на научные учреждения, призывая к собственным интересам ученых всех рангов[2]. Проникновение лжеученых в высшую власть происходит по трем причинам: коррумпированность высшей власти, низкий интеллектуальный и культурный уровень политической «элиты» и активная деятельность международных лженаучных организаций по вербовке и продвижению во власть людей, поддерживающих лженауку. Организованные лженауки подчиняют себе СМИ, через которые управляют сознанием общественности в своих интересах.

Непосредственные цели организованной лженауки – получить рычаги влияния и сделать себя малоуязвимой от нападок науки, а также получить доступ с самым прибыльным государственным фондам и устойчивому финансированию по программам. Организованная лженаука активно связана и с криминалом и способна на криминальные действия.

Лженаука наносит и прямой финансовый ущерб государству. «Эпопея» с торсионными полями – самый яркий тому пример. О ней много говорилось, и мы напомним только, что на финансирование сверхсекретной программы разработки «торсионного оружия» еще в 1989 г. было выделено 500 млн рублей (сумма, сопоставимая с теперешними 100 млрд). Государственное финансирование втайне продолжалось еще в течение нескольких лет даже после того, как программа была формально закрыта [4].

При этом важно отметить, что организованную лженауку могут финансировать другие государства и те или иные субъекты глобального управления, в т.ч. с целью подрыва научного процесса в каком-нибудь государстве как политическом и экономическом конкуренте. Иностранное финансирование и организованность позволяет лженаукам формировать международные лженаучные организации и академии, которые разрушают преимущественно науки одних стран финансированием и поддержкой других стран. Примечательно суждение покойного С.П. Капицы (человека либеральных взглядов!) на первом заседании Комиссии по борьбе с лженаукой в 1999 г., посвященном в основном бесконтрольной пропаганде лженаучных взглядов в СМИ: «То, что сейчас делается на телевидении, нельзя назвать иначе, как преступлением перед нашей страной и обществом. Это делается намеренно, расчетливо, очень изощренными методами и талантливыми людьми» [7, с.35].

В связи с расцветом лженауки, как «стихийной», так и организованной, в постсоветской России (пиком которой можно считать лоббирование Б.В. Грызловым «изобретений» по очистке воды В.И. Петрика) «западническая» часть научно-информационного сообщества активно поддерживает точку зрения о том, что суть данного явления – в «наследии тоталитарной эпохи». Так, активно сотрудничающий с американскими университетами действительный член РАН физик-теоретик В.Е. Захаров утверждает следующее: «Вообще, в тоталитарных обществах, благодаря их закрытости, создаются идеальные условия для процветания лженаук. Если тоталитарное общество существует достаточно долго, как это было у нас, то идея собственной самодостаточности, вера в то, что может быть «своя» наука, свои «народные гении», проникает в сознание настолько глубоко, что продолжает процветать и после развала тоталитаризма. Квазинаука в Америке жестко отделена от науки регулярной и существует исключительно на частные деньги. Если бы хоть один из институтов, которые занимаются изучением креационистских теорий, получил минимальную поддержку из бюджета, случился бы грандиозный скандал» [5].

Данная точка зрения полностью не соответствует действительности ни в фактическом, ни в причинно-следственном плане.

Вряд ли корректно называть советское общество тоталитарным на протяжении всей его истории, если отталкиваться не только от набора признаков (вроде монополии на власть одной партии), подобранных ангажированными политологами в годы «холодной войны», но и от сути феномена: полного контроля над всеми сторонами личной, социальной и духовной деятельности  каждого человека.

Именно в советский период из научного аутсайдера наша страна быстро превратилась в одного из мировых лидеров по большинству направлений и отраслей научной деятельности, когда наука стала мощнейшим социальным институтом, а политика власти (при всех ее недостатках) по изменению архаичного сознания масс в модернизирующейся крестьянской стране в пользу формирования научного мировоззрения велась систематически. И напротив, как раз слом советской системы образования и науки, культурная политика, направленная на примитивизацию сознания для облегчения применения технологий манипуляции, привела к вольготному существованию лженауки.

Случаев долгосрочной финансовой и идеологической  поддержки сомнительных, а то и явно лженаучных исследований в СССР до «перестройки» практически не было. Едва ли не единственными примерами, которыми без устали оперируют поклонники западной «демократии», являются генетика и кибернетика.

Однако и здесь мы имеем дело с искажением сути, психологическим приемом использования штампов, когда постоянное безапелляционное утверждение в конце концов создает почти у всех иллюзию абсолютной истинности того, что утверждается.

Серьезной борьбы с кибернетикой на самом деле вообще не было, а ее довольно локальная критика на рубеже 1940–50-х гг. касалась более чем сомнительного  как с научной, так и с этической точки зрения тезиса Н. Винера о тождественности законов управления природой, человеческим сознанием и машиной. Работы по созданию собственных ЭВМ в СССР в это время велись. Уже через несколько лет кибернетика (вместе со своими минусами) была реабилитирована, а в крупных советских вузах активно внедряли эту модную дисциплину, вместо того, чтобы готовить реальных программистов.

В истории же с генетикой мы вообще имеем дело с мистификацией, созданием явных мифов, манипуляцией сознанием через историю науки в политических целях сначала «десталинизации», а потом и «десоветизации». На сессии ВАСХНИЛ 1948 г. была осуждена не генетика как таковая, а т.н. «вейсманизм-морганизм», исходивший из ошибочного постулата о полностью автономном от внешней среды существовании генов, полной невозможности управления наследственностью кроме как через отбор, к тому же активно использовавшийся в обосновании расизма и отказа от ответственности власти за социальные проблемы (такие как бедность и преступность).

Реальный вклад Н.И. Вавилова в иммунологию, генетику и, особенно, селекцию был весьма скромен, результаты управленческой деятельности – низкие. Практического эффекта от работы возглавляемого им Всесоюзного института растениеводства не было никакого. «Закон гомологических рядов в наследственной изменчивости» пригоден в основном лишь как способ классификации; к тому же это явление еще до публикаций Вавилова было описано целым рядом ботаников и зоологов: М. Дюваль-Жувом, Э. Фишером, Э. Цедербауэром, В.М. Шимкевичем, а главное, – Э. Копом.

Концепция яровизации и теория стадийного развития растений, разработанные Т.Д. Лысенко, высоко оценены даже его противниками. Практический эффект от деятельности его школы по разработке технологий посадки различных культур, а также селекционной работы, в т.ч. посредством вегетативной и межвидовой гибридизации, оказался весьма значителен. Восходящие же к ламаркизму генетические взгляды Лысенко, при их общей ошибочности, содержат все же момент истины. Так, экспериментами начала 2000-х гг. было установлено, что эпигенетическая система наследования позволяет фенотипам, индуцированным окружающей средой, передаваться в поколениях [13].

Господствующая в массовом сознании трактовка истории с молодой советской генетикой, возникшая в конце 1950-х – 1960-х гг., – изначально сформировалась в кругу маститых советских физиков (И.Е. Тамм, Л.Д. Ландау, П.Л. Капица, А.Д. Сахаров, Я.Б. Зельдович, И.Б. Харитон), не являвшихся специалистами в биологии. При помощи версии о «гении Вавилове» и «безграмотном выскочке Лысенко» они желали использовать подходящий исторический момент для развенчания И.В. Сталина, ослабления централизованного руководства наукой со стороны государства и КПСС.

С другой стороны, грубо не соответствует действительности и тезис о непричастности к существованию лженауки государственных структур США.

Во-первых, здесь упускаются особенности американской политической системы. Функции формально легитимных политических институтов в США традиционно уже, нежели в России. Скажем, государственных академий наук там вообще нет[3]. Но эффективный контроль за обществом осуществляется упомянутым в начале статьи управленческим сообществом или, по терминологии А.А. Зиновьева, сверхгосударством.

Во-вторых, можно подумать, что американские власти сейчас или когда-нибудь ранее были озабочены распространением научных знаний в обществе, стоя на страже научного мировоззрения! Напротив, вся образовательная и социокультурная политика прямо или завуалированно направлена на поддержание полуграмотности, невежества масс, суеверий (вера в «зомби», спиритизм и т.п.), на формирование дискретного сознания, что по определению является питательной средой для лженауки. Неудивительно, что в «передовой» стране при наличии более чем сотни планетариев число астрологов в 15 раз превышает число астрономов. К концу XX в., как отмечает Дж. Холтон, научная грамотность американского общества пришла к следующему уровню: половина опрошенного взрослого населения не в курсе того, что Земля обращается вокруг Солнца за 1 год; менее 7% взрослых американцев можно назвать обладателями достаточного уровня общей научной грамотности и только 13% – имеющими хотя бы минимальный уровень понимания смысла и целей научного познания; каждого второго взрослого ставит в тупик задача определить одну сторону квадрата при известной другой его стороне [22, с.33,35]. Проблема же научных кадров решается за счет траты огромных средств на университетское образование (студентов – несколько процентов населения – «вытягивают» из невежества) и обеспечение бесперебойной «утечки мозгов», т.е. привлечения способных исследователей со всего мира.

В-третьих, примеры поддержки в США государством явной лженауки существуют и их немало.

Так, десятки лет целая армия американских ученых при в т.ч. госфинансировании работала над проблемой «искусственной крови» –  переносящих кислород кровезаменителей, игнорируя то очевидное  обстоятельство, что только у целого, неповрежденного эритроцита существуют особые жизненно важные свойства.

Во многом усилиями администрации США и связанных с ней кругов была создана откровенно фальсифицированная история 2-й Мировой войны, основанная на избирательном игнорировании известных фактов (сговоры руководства Британии и США с Гитлером и их военно-экономическая помощь Германии, отказ Лондона и Парижа от предложений Сталина создать антигитлеровскую коалицию, блестящие военные победы СССР) и искажающей интерпретации (обвинения Советского Союза в развязывании войны и желании завоевать всю Европу, толкование успехов Красной Армии как совокупного следствия гигантских военных потерь, суровых зим и помощи по ленд-лизу, приписывание себе решающего вклада в разгром нацизма). Целью данной фальсификации выступило желание устранить высокий послевоенный авторитет СССР, получить возможность оправдать свое противостояние и начать распространение своего влияния в Европе и мире.

Самый же характерный пример государственной поддержки явной лженауки в США – исследования проблемы НЛО и антигравитации.

Все началось с того, что в 1947–1948 гг. ВВС США организовали специальный исследовательский проект «Знак», перед которым была поставлена задача оценить наблюдения и сам феномен «летающих тарелок» с точки зрения интересов национальной безопасности США. В рамках проекта совершенно серьезно преследовались две конкретные цели: во-первых, надо было дать ответ на вопрос, «представляют ли НЛО возможную угрозу для Соединенных Штатов», во-вторых, «использовать научные или технические данные, полученные в результате изучения сообщений об НЛО». Выводы, сделанные после исследования, гласили, что «сообщаемый феномен является до известной степени реально существующим, а не оптическим или сфабрикованным», а «сообщаемые технические характеристики, такие, как необычайно быстрые скорости набора высоты, маневренность (особенно групповая) и траектории полета, которые могут рассматриваться как уклоняющиеся от визуального или радиолокационного контакта с не представляющими опасности самолетами или радарами, дают основания полагать, что некоторые из этих объектов управляются либо вручную, либо автоматически, либо дистанционно» [2].

В этой связи американские ученые и военные совместно стали искать объяснение технических достижений пришельцев, отталкиваясь от принципа возможности преодоления инопланетными кораблями сил гравитации. Абсурдная с точки зрения здравого смысла эпопея затянулась почти на полвека. Так, примечательна курьезная история 1981 г. с письмом директора частной международной уфологической организации ИКУФОН К. фон Кевицки президенту Р. Рейгану, в котором, приложив два пакета материалов с «доказательствами» военной активности НЛО, тот потребовал, чтобы президент США «предотвратил фатальную войну с галактическими силами НЛО». Ответ из Совета национальной безопасности США за подписью генерал-майора Р. Швейцера гласил: «Президент полностью осведомлен об угрозе, которая так хорошо освещена в вашем документе и делает все от него зависящее для укрепления национальной обороны и безопасности настолько быстро и предусмотрительно, насколько это только возможно» [2].

В 1992 г. российский материаловед Е.Е. Подклетнов опубликовал в малоизвестном журнале «Physica-C» статью, в которой сообщил, что ему удалось избавить некую область пространства от сил гравитации. Для этого он использовал охлажденное намагниченное кольцо-диск из сверхпроводящего керамического материала. Подклетнов якобы пропускал импульсный электрический ток через провода вокруг кольца-диска, после чего вес любого объекта, размещенного над вращающимся кольцом, уменьшался на 2%. Чем быстрее вращался диск, тем меньше становилась сила гравитации. В 1997 г. ученые NASA в Алабаме безуспешно пытались повторить этот эксперимент [10].

В чем прав академик Захаров, так это в констатации самой связи между тоталитаризмом и лженаукой. Но это такая же степень правоты, как в антиутопии Дж. Оруэлла. Создавая карикатуру на СССР («Скотный двор») и антикоммунистическую «страшилку» («1984»), Оруэлл черпал материал из британской реальности, поэтому его пророчества одно за другим сбываются именно в пространстве «оплота демократии». Быстрое нарастание тоталитарных тенденций в странах «демократии» во многом становится результатом все большего использования достижений научно-технического прогресса в манипулятивных целях, причем не только технологий, но и самих ложных идей, претендующих на статус междисциплинарных научных теорий[4].

Лженаука представляет собой достаточно сложный и многообразный по происхождению, содержанию и структуре феномен, возникновение которого обусловлено комплексом объективных и субъективных факторов. Все эти факторы так или иначе восходят к тенденции и закономерности мировоззренческой интеграции Знания, то есть взаимодействия собственно знаний  и ценностей, различных видов и типов знаний: научного и вненаучного (в частности, жизненно-практического, эстетического, мифологического и др.), логического, эмпирического, чувственно-эмоционального, образного и т.д. Исходя из содержания компонентов мировоззренческого знания, характера их взаимосвязи и особенностей субъектов познания указанная интеграция может приводить как к грандиозным познавательным прорывам, так и к масштабным искажениям. Неадекватность одних компонентов приводит к искажению других, в том числе в содержательном отношении.

Основной разновидностью искажающей интеграции в последние десятилетия выступает трансдисциплинарность, то есть способ формирования знания, которое определяется как вненаучное, так как выходит за рамки сложившихся научных дисциплин и применяется при поддержке и экспертизе научно-технических программ (политические технологии, реклама в СМИ, вненаучные компоненты этической экспертизы и т.д.). Трансдисциплинарные исследования имеют дело с научными проблемами, которые порождаются реальными жизненными сложностями, не вписывающимися в рамки конкретных научных дисциплин. В современных условиях  трансдисциплинарность (продукт и механизм) превратилась в орудие глобального манипулирования.

В результате взаимосвязи процессов лженаучного мифотворчества и мифологизации самой науки лженаука заполняет собой образующееся пространство между истиной и пользой (выгодой) тогда, когда «тело» современной науки теряет свои очертания на стыке с бизнесом и общественностью. Лженаука проникла во все области (сферы) научного знания. Исторически сменяющие друг друга лженаучные концепции весьма часто являются выражением либо идеологии антиморали, либо стратегии ее субъектов.

Крайняя важность лженауки для субъектов глобального управления, определяется приоритетом манипулятивных технологий в современном социальном, в т.ч. глобальном, управлении. Совокупность исторически меняющихся лженаучных концепций позволяет: а) размывать, нивелировать и менять нравственные установки и принципы (будучи их постоянным «провокатором»), б) устранять в массовом сознании крайне необходимую для манипуляторов разницу между знанием и информацией, в) вызывать перманентную социальную неустойчивость, приводящую к деградации системообразующих социальных институтов, ослаблению суверенных политико-цивилизационных образований. Огромный манипулятивный потенциал лженауки смог по-настоящему проявиться именно в связи с процессами несбалансированной модернизации, глобализации и десуверенизации бытия и сознания как личности, так и отдельных народов. Если наука в современном мире представляет собой основу устойчивости, жизнестойкости любого государства, то организованная лженаука – ее разрушения. Наука в качестве системы знаний и социального института имеет как динамическую, модернизационную составляющую, так и консервативную, лженаука же эту консервативную составляющую игнорирует. То, что она выдает за рациональность, есть лишь внешняя логика, ее форма. По замечанию К. Касториадиса, «в силлогизмах современного мира посылки заимствуют свое содержание у воображаемого. И преобладание силлогизма как такового, навязчивая идея «рациональности», отделенной от всего остального, формируют воображаемое второго порядка. Псевдорациональность современного мира – одна из исторических форм воображаемого. Она произвольна в своих конечных целях, поскольку последние не основываются на разумных основаниях» [8, с.52]. Создание же воображаемого и достигается посредством лженауки. Антимораль сегодня систематически прибегает к сконструированной лженаукой псевдореальности, с тем, чтобы в одних случаях сгладить, замаскировать цинизм и нигилизм, в других – представить их чем-то естественным, объективным, единственно возможным.

И если конкретными шагами по борьбе с лженаукой выступают такие мероприятия, как официальная эмпирическая и логико-методологическая экспертиза трудов и концепций, претендующих на смену хотя бы локальных научных парадигм, с обнародованием ее результатов в СМИ, возрождение программ систематической пропаганды научных знаний в обществе, внедрение жестких мер юридической ответственности за само распространение сознательных фальсификаций, а не только их использование в мошеннических целях, то сам принцип решения проблемы состоит в радикальной смене ценностных компонентов мировоззренческого знания. Торжество абсолютной морали, защита (в т.ч. правовая) ее норм, новое философско-интегративное осмысление ее содержания и сущности, внятный отказ от принципа этического релятивизма – все эти условия воплощения иного типа мировоззренческой интеграции Знания могут существенно способствовать сужению поля деятельности лженауки.

 

Список литературы

  1. Багдасарян В.Э. Система управления миром: когнитивные инструменты [Электронный ресурс]. – Режим доступа: http://rusrand.ru/docconf/sistema-upravlenija-mirom-kognitivnye-instrumenty (дата обращения: 05.04.2016).
  2. Васильев В.С., Спичкин В.А. Интересуются ли в США секретами антигравитации? [Электронный ресурс] // http://ufoukr.narod.ru/text/vasiliev/1.htm (дата обращения — 10.03.2016).
  3. Гордеева И.В. Рост влияния лженаучных концепций: общемировые тенденции и специфика российской действительности // Лженаука в современном мире: медиасфера, высшее образование, школа: сборн. матер. междунар. науч.-практ. конф. (СПб., 21-23 июня 2013 г.). – СПб., 2013. – С.73-81.
  4. Ефремов Ю.Н. Лженаука и гипотеза [Электронный ресурс] // http://www.ras.ru/FStorage/download.aspx?id=c1e56582-36f9-4495-8f3b-ff928a07f7ea (дата обращения — 09.03.2016).
  5. Захаров В.Е. Петрик и лженаука [Электронный ресурс] // http://www.eco-pravda.ru/page.php?id=2936 (дата обращения — 28.02.2016).
  6. Кара-Мурза С.Г. Манипуляция сознанием. – М.: Алгоритм, 2000. – 585 с.
  7. Кара-Мурза С.Г. От просвещения к мракобесию // В защиту науки: бюллетень №7. – М., 2010. – С.33-36.
  8. Касториадис, К. Воображаемое установление общества в современном мире. – М.: Гнозис: Логос, 2003. – 480 с.
  9. Каюмова М.И. Методы манипуляции массовым сознанием // Актуальные проблемы филологии: материалы II междунар. науч. конф. (г. Краснодар, февраль 2016 г.). – Краснодар, 2016. – С. 141-143.
  10. Компания Boeing занялась исследованиями антигравитации [Электронный ресурс] // http://www.newsru.com/world/30jul2002/boeing.html (дата обращения — 12.03.2016).
  11. Кузьмина М.А. Метафора как элемент методологии современного научного познания // Социологические исследования. – 2006. – № 2. – С.42-51.
  12. Леонович Вл. Лженаука и ее метаморфозы [Электронный ресурс] // http://www.proza.ru/2012/10/20/1887 (дата обращения — 27.02.2016).
  13. Лю Юншен. Вклад Лысенко в биологии и его трагедии [Электронный ресурс] // http://imichurin.narod.ru/liu2004.htm (дата обращения — 14.03.2016).
  14. Наука и идеология [Электронный ресурс] // http://rusrand.ru/tv/ideology/nauka-i-ideologija (дата обращения — 07.03.2016).
  15. Нежданов Д.В. Особенности становления современного политического дискурса: значение метафорического терминотворчества // Вопросы управления. – 2011. – № 4 (17). – С. 13-19.
  16. Савинов С.Н. Методология лженаук [Электронный ресурс] // http://www.ateism.ru/article.htm?no=1484 (дата обращения — 04.03.2016).
  17. Степин В.С. Наука и лженаука [Электронный ресурс] // http://refy.ru/68/243969-nauka-i-lzhenauka.html (дата обращения — 25.02.2016).
  18. Субботин А. Записки на стратегическую тему [Электронный ресурс] // http://www.trinitas.ru/rus/doc/0012/001d/00122508.htm (дата обращения — 11.03.2016).
  19. Тепикин В.В. Информационно-коммуникационное пространство современной России: поиск и смена механизмов регулирования [Электронный ресурс] // http://samlib.ru/t/tepikin_w_w/informacionno-kommunikacionnoeprostranstwo.shtml (дата обращения — 06.03.2016).
  20. Тихонова С.В. Лженаука как форма мифотворчества // Лженаука в современном мире: медиасфера, высшее образование, школа: сборн. матер. междунар. науч.-практ. конф. (СПб., 21-23 июня 2013 г.). – СПб., 2013. – С. 113-119.
  21. Хазен А.М. О лженауке, ее последствиях и об ошибках в науке [Электронный ресурс] // http://www.gumer.info/bibliotek_Buks/Science/haz_lgenauk.php (дата обращения — 02.03.2016).
  22. Холтон Дж. Что такое «антинаука» // В защиту науки: бюллетень № 4. – М., 2008. – С.33-38.

Щеглов В.Н. Манипуляция сознанием: алгоритмическая интерпретация [Электронный ресурс]. – Режим доступа: http://rmvoz.ru/forums/index.php?topic=4273.0 (дата обращения: 27.02.2016).

[1]    Например, в современную науку внедряется неписанный закон: «Всё, что можно сформулировать и рассчитать математически, – всё имеет свое реальное воплощение, если не в нашем мире, то в одном из параллельных миров».

[2]    Сами же члены «Комиссии по борьбе с лженаукой и фальсификацией научных исследований» при президиуме РАН признают (правда, стараясь избегать упоминания конкретных имен), что академики РАН не только вербуются и финансируются международными лженаучными организациями, но и проталкиваются властью организованной лженауки в высшие органы управления наукой.

[3]    Национальная академия наук США («United States National Academy of Sciences»), основанная в 1863 г., функционирует в целом на общественных началах.

[4]    Так, широко известными концепциями, содержащими заметную «примесь лженаучности» и при этом настойчиво использующимися в целях вполне определенного политико-экономического и духовно-ценностного «перепрограммирования» населения Земли, выступают трансгуманизм, гендерная история и социология, «сетевое» общество и др.

Добавить комментарий для REMONTEt Отменить ответ

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *